Фотогалерея к отзыву
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции

    «Турецкий гастрит, серия 7-я, заключительная. Ясно вижу Трою, павшей в прах»



    Начнём, помолясь,  эту
    непростую историю, как там у неизвестного классика …



    Не прилично ли будет нам, братия  Начать древним
    складом    Печальную повесть о битвах Ахилловых,   
    Ахиллеса Пелейевича! Начаться же сей песни    По былинам сего
    времени,    А не по вымыслам Гомеровым. Бо Гомер вещий,
      аще кому хотяще песнь творити, Растекался мыслию по древу. Серым вълком
    по земле,    Шизым орлом под облакы.



    Сухие исторические факты говорят о предполагаемом
    времени Троянской войны, 13-12 века до нашей эры, как о времени глобальных цивилизационных
    катастроф, так называемый «бронзовый коллапс». В те далёкие годы по какой-то
    неведомой причине, скорее всего из-за резкого изменения климата, целые народы
    снимаются с насиженных мест и отправляются искать новое счастье за три моря и
    за тридевять земель. На египетской Стеле Мернептаха эти бедолаги названы
    «народами моря», в состав которых включены ахейцы, данайцы, дарданы или
    троянцы, фригийцы, филистимляне и ряд других. Угасают торговые пути, рушатся
    Хеттское и Микенское царства, заброшены их столицы, на Балканы и Малую Азию надвигаются
    тёмные века. Мрачная, безрадостная картина, за яркими красками обратимся к
    греческим мифам.



             Мифические причины Троянской войны
    общеизвестны. Как верно подметил Александр Дюма в «Могиканах Парижа», сherchez
    la femme. На свадьбу отца Ахиллеса Пелея и нимфы Фетиды гостями со стороны
    невесты были все олимпийские боги, кроме Эриды. Зачем звать на свадьбу богиню
    раздора! Так она явилась незваной, обиженной, и невидимой, подбросив на
    свадебный стол золотое яблоко из тогдашнего райского сада, снабдив его запиской:
    «прекраснейшей». Гера, Афина и Афродита, к тому времени изрядно нагрузившись
    нектаром, заспорили. Попросили рассудить Зевса, которому неловко было выбирать
    между женой, дочерью и родной тёткой. Зевс, дабы не омрачать свадебные
    торжества, послал шумных богинь проветриться на воздух подальше к берегам Трои,
    где пас стада сын царя Приама Парис. В Троянском уголовном кодексе ничего не
    говорилось о наказании за коррупцию, поэтому богини за нужное судебное решение открыто,
    ничего не страшсь, предложили: Афина – воинскую славу, Гера – господство над
    Азией, Афродита – чужую жену, красавицу Елену. Молодой и беспринципный Парис, у
    которого ещё ветер гулял в голове, выбрал последнее. Он отправился в составе официальной
    Троянской делегации с дружественным визитом к Спартанскому царю Менелаю,
    женатому на Елене. Так получилось, или было подстроено, что Менелаю срочно надо
    было отлучиться на Крит, чем Парис и не преминул воспользоваться. Легкомысленная
    Елена, а ведь выходила замуж по любви, сама выбирала, так увлеклась Парисом,
    что бросила малолетнюю дочь Гермиону, ребёнку тогда только исполнилось 9, и
    унеслась с любовником в Трою, не забыв при этом прихватив содержимое домашнего
    сейфа. Микенский царь Агамемнон решил отомстить за младшего брата и кинул клич
    по всей Греции. Через непродолжительное время мощный флот Соединённых
    Аттических Штатов, более тысячи штандартов, во главе с президентом
    Агамемноном  устремился к берегам другого
    континента, разумеется, прежде всего для того, чтобы нести пресловутую
    греческую демократию варварской Азии, развязав первую, если не мировую, то
    точно межконтинентальную войну. Считается, что Троянская война длилась десять
    лет и закончилась поражением и разграблением Трои. Интересно, что после этого Елена,
    как ни в чём не бывало, вернулась в Спарту с Менелаем. Об этом свидетельствует
    сын Одиссея Телемах, в поисках отца расспрашивавший о его судьбе царственных
    супругов. «И, отвечая Елене, сказал Менелай русокудрый: …   Да и сейчас вот… я вспомнил об Одиссее, как
    много пришлось за меня ему вынесть». Поэтому логично предположить, похищение
    было подстроено, чтобы иметь повод к агрессии, а Елена – первый на свете
    Штирлиц, вернее Мата Хари. Так что, возможно, не было никакого троянского коня,
    а была всего лишь «троянская кобыла», тайно открывшая ворота.



    Своей известностью Троянская война обязана Гомеру, описавшему
    эту историю в своей Илиаде. Если в нескольких словах, впечатление от её
    прочтения то же, что и у пациентов психиатрической клиники, укравших в процедурной
    телефонный справочник – книга хорошая, но слишком много персонажей:



    Первому Тевкру и Леиту он предстал, убеждая,



    Там Пенелею царю, Деипиру, Фоасу герою,



    Здесь Мериону и с ним Антилоху, искусникам бранным…



             Если говорить подробнее, то  Илиада включает далеко не все события Троянской
    войны. Напиши её Юлиан Семёнов, наверняка бы назвал  «50 мгновений весны», поскольку книга, как и
    его бестселлер, описывает именно столько дней победного для ахейцев года. Там
    нет ничего  ни о троянском коне, о нём в
    «Одиссее», ни об ахиллесовой пяте, ни о яблоке раздора. Начинается с обиды
    Ахиллеса на Агамемнона за то, что тот отнял добытую в бою Бресеиду, а
    заканчивается погребением главного троянского воина Гектора:



    Все собралися вновь и блистательный пир пировали



            В доме
    великом Приама, любезного Зевсу владыки.



            Так
    погребали они конеборного Гектора тело.



             Достоверно о Гомере, так же как и о Троянской
    войне неизвестно ничего. О праве быть его родиной спорили семь античных
    городов: Смирна, Хиос, Колофон, Саламин, Родос, Аргос, Афины. Время его рождения
    также спорно и находится внутри интервала между 12 (время троянской войны) и 6
    веками до нашей эры. Геродот отсылает нас к девятому веку, современная наука,
    проведя лингвистический анализ, к восьмому. Что означает «Гомер»: имя,
    профессию или диагноз, тоже неясно. Расшифровывали по-разному: «следующий за»
    (Аристотель), «заложник» (Гесихий), «слагатель», «аккомпаниатор», «слепец». Написал
    ли Гомер Илиаду тоже непростой «гомеровский вопрос». Разброс мнений от: Гомер
    не писал ничего, в лучшем  случае перепел
    народные сказания, до приписывания Гомеру не только Илиады и Одиссеи, но и
    героико-комической поэмы Маргит, а также ряда гимнов, созданных значительно
    позже Илиады. Есть даже мнение, что Илиаду и Одиссею Гомер списал у Фантасии –
    поэтессы, жившей как раз в троянские времена, хотя «списал» - неправильное
    слово, выразимся корректнее «перевёл», поскольку Фантасия была египтянкой.
    Современный лингвист Эндрю Долби вслед за жившим в девятнадцатом веке Самюэлем
    Батлером и Робертом Грейвсом  достаточно
    убедительно доказывал, что такие «фантасии», как в Илиаде и Одиссее, могли
    прийти в голову только женщине (опять сherchez la femme?!). Так что пол Гомера
    тоже под вопросом. Так или иначе, но Илиада всё равно остаётся первой и
    величайшей по своему влиянию на культуру европейской книгой. Её чтение,
    заучивание и декламация в античной греческой школе было обязательным, поэтому
    не удивительно, что Александр Македонский, едва переправившись через Гелеспонт,
    перед решающими битвами с Дарием посетил Трою и могилу одного из своих
    любимейших книжных героев Ахиллеса… 



    Если, путь пpоpубая отцовским мечом,



             Ты соленые слезы на ус намотал,



             Если в жаpком бою испытал, что почем,-



             Значит, нужные книги ты в детстве
    читал!



    Кстати,
    Александром звали не только Македонского, это же прозвище было и у Париса. Получается,
    я всю жизнь необоснованно считал, что «Александр» означает «защитник людей»,
    Гомер вкладывает в это имя другой, противоположный смысл – «поражающий мужей».
    Согласитесь, больше подходит и Парису, и Македонскому, да и нашему земляку
    Невскому тоже, а в определённом смысле и Пушкину с Блоком.



             Если играть в ассоциации, то третье
    слово после Троя, Гомер,… будет Шлиман, ещё один знаменитый читатель и
    почитатель Илиады. Мифов о его жизни и деятельности, а так и должно быть в
    нашей мифической триаде, тоже сложено предостаточно. Вот один из них, жил-был
    бедный немецкий мальчик, которому отец перед сном рассказывал истории об
    античных героях. Когда в семье стало совсем плохо с деньгами, маленький Генрих
    предложил раскопать соседний холм, в котором по местным поверьям была спрятана
    золотая колыбель. Вот другой, семилетнему Шлиману на Рождество подарили книгу
    Еррера «Всемирная история для детей» с прекрасными иллюстрациями. Мальчик
    потянулся к книге, она раскрылась на странице с изображением Энея, покидающего охваченную
    пламенем Трою. Генрих поинтересовался, где находится этот город. Никто не знает
    – был ответ. Вырасту большой, найду и город, и царские сокровища – пообещал будущий
    отец археологии. Однако свою трудовую деятельность Шлиману пришлось начать в 14
    лет с маленькой должности в малюсенькой бакалейной лавке в крошечном городке
    Фюрстенберг. Оттрубив пять с половиной лет, Генрих нанялся юнгой на корабль,
    плывущий из Гамбурга в Венесуэлу, увы, корабль умудрился доплыть только до
    Голландии. В Амстердаме Шлиман устроился рассыльным в торговую фирму, где дорос
    до бухгалтера, обнаружив в себе способность не только к вычислениям, но и к
    языкам, Шлиман довольно быстро овладел голландским, английским, французским,
    итальянским, испанским, португальским и русским. Руководство фирмы оценило
    рвение своего молодого сотрудника и послало в 1846 своим представителем в
    Петербург. Шлиман, которому тогда исполнилось 24 года, женится на русской,
    принимает российское гражданство и открывает собственное дело. Несколько лет, и
    вот он уже купец первой гильдии, принимались в которую люди с капиталом не менее
    50 тысяч рублей. В 1848 в Калифорнии находят золото, любители приключений со
    всего света устремляются туда. В 1850 туда добирается и Шлиман, но с его тягой
    к  раскопкам и сделавшим ему славу фартом
    везде находить золото он не становится золотодобытчиком, гораздо выгодней ему
    кажется заниматься поставками и скупать золотой песок у старателей, чтобы
    богатеть на перепродажах. Начавшаяся в 1853 Крымская война российского
    гражданина Шлимана тоже не могла оставить равнодушным, нет, он не записался
    добровольцем, а занялся военными заказами. Он поставляет Российской армии
    сапоги, ремни, конскую сбрую, будучи монополистом в России по производству
    краски индиго, форменные мундиры из синего сукна. Денежки потекли рекой, а вот
    его ремни, мундиры, сапоги с картонной подошвой быстро рвались и выходили из
    строя. В фильме BBC про Трою утверждалось, что Шлиман осуществлял поставки
    обеим воюющим сторонам, думаю, если бы он снабжал Францию и Великобританию,
    Россия бы Крымскую войну не проиграла. К сожалению, влияние Шлимана на Русскую
    историю Крымской войной не ограничилось, он едва не помешал отмене крепостного
    права. Когда Александр II Освободитель
    подготовил указ об упразднении этого позорящего страну явления, выяснилось,
    что  печатать и тиражировать высочайший
    указ практически не на чем, Шлиман, прознавший и просчитавший ситуацию заранее,
    скупил почти все запасы бумаги в столице. Пришлось правительству выкупать её
    назад за двойную цену. Заработав более чем достаточно денег, Шлиман, кризис
    среднего возраста, решил резко переменить свою жизнь, начал путешествовать и
    жить в своё удовольствие. Он прикупает несколько домов в Париже, посещает
    лекции в Сорбонне. Новая жизнь – новая жена, в 1869 году Шлиман женится, не
    разведясь с предыдущей супругой, на семнадцатилетней гречанке Софье
    Энгастроменос. Родственники Софии хотели получить за неё солидный калым, но
    Шлиман умел вести финансовые дела. Через два года у супругов родилась дочь,
    которую Шлиман, уже свободно читавший Гомера в оригинале, назвал Андромахой, а
    родившегося за Андромахой сына - Агамемноном. Ещё одно важное связующее Шлимана
    с Троей звено - Фрэнк Калверт, это он, будучи британским консулом в Турции,
    первым начал раскопки за семь лет до Шлимана на холме Гесарлык. То, что Троя
    может находиться на этом месте, предсказал ещё в 1822 году Чарлз Макларен, до
    него учёные, верившие в реальность описываемых Гомером событий, таких было не
    много, считали, что она на месте селения Бунарбаши. Кстати, Шлиман открывать
    свою Трою первоначально поехал именно в Бунарбаши, где по легенде покоится
    Ахиллес, но там до моря было три часа езды, что не соответствовало гомеровскому
    тексту, в котором троянцы до греческих судов добирались довольно быстро: «Завтра
    же, с светом Зари, ополчася оружием бранным, мы пред судами ахеян воздвигнем
    свирепую жесточь», звучит по-современному. На радость свою или на беду Калверт
    знакомится со Шлиманом, а Шлиман с его мыслями по поводу месторасположения Трои.
    Как джентльмены решили поделить славу и будущие находки, копая семь лет,
    Калверт ничего существенного не нашёл, доподлинно неизвестно, но в итоге и вся
    слава, и все находки достались Шлиману. Конечно, у него было существенно больше
    средств, а значит и возможность нанять больше рабочих и проводить более
    масштабные изыскания. Порядка полутора сотен рабочих в течение двух лет
    раскопали древние стены и фундаменты. Возмечтавшему о доблестях, о подвигах, о
    славе Шлиману этого было, конечно, недостаточно – мало ли таких развалин в
    Турции и Греции. Срочно нужно было чудо, и оно не замедлило явиться. Шлиман
    описывает это так. 31 мая 1873 года он обходил место раскопок и вдруг заметил,
    как что-то блеснуло в земле. Где-то написано, что он заметил край сундука, но
    это полная чепуха – какие сундуки за две тысячи лет до нашей эры. Шлиман, не
    долго думая, объявляет рабочим, что запамятовал про свой день рождения, поэтому
    сегодня у них выходной, и всех обильно угощает вином. Когда народ изрядно выпил
    и разошёлся, Шлиман на пару с женой разрыли клад, большей частью ювелирные
    украшения, и София тайно вынесла находки в своём переднике. Всё складно, вот
    только одна деталь, точно установлено, что Софии тогда на раскопках не было и
    быть не могло. Клад контрабандой перекочевал в Афины. Как бы поступил любой
    нормальный коллекционер ценностей, сидел бы ровно, наслаждаясь обладанием
    сокровищ, но не Шлиман. Он наряжает свою Софию в эти украшения, приглашает
    фотографов и репортёров, знаменитый снимок появляется во всех крупных европейских
    газетах рядом с заметкой о сенсационной находке клада Приама. Османская империя
    после этого предъявляет Шлиману иск на 10 тысяч франков, нет проблем, он дал
    50, но с условием, что эти деньги пойдут на археологические изыскания. Не
    слишком ли причудливый, зависящий от случайностей путь для человека, привыкшего
    идти к своей цели прямо, не церемонясь в выборе средств. Не логичней ли предположить,
    что это «случайно найденное» и «с риском 
    переправленное» в Афины золото никогда Грецию не покидало, а было
    заказано Шлиманом, знакомым с обработкой этого металла ещё по Калифорнии, у
    греческих ювелиров, ну или, в крайнем случае, куплено на чёрном рынке у
    торговцев древностями. Интересно, что некоторые предметы из «клада Приама», уж
    больно мелкие детали, могли быть изготовлены только с использованием
    увеличительных приборов. В рассказах Шлимана слишком много конкретных,
    рассыпающихся при проверке деталей, а это верный признак желания замаскировать
    вымысел под правду. В пользу этот версии говорит также перемешивание культурных
    слоёв Трои при шлимановских раскопках, объясняют это его непрофессионализмом, а
    может быть хитрый профессионал сделал это нарочно, путая следы. Он раскопал и
    столицу организатора Троянской военной экспедиции Агамемнона и, конечно, тоже
    обнаружил клад золота, причём именно тогда, когда раскопками Микен
    заинтересовалось греческое правительство. И если в «кладе Приама» Шлиман брал
    числом – порядка 10 тысяч предметов, из которых тысяча золотых бусин, то в
    Микенах решил давить весом – 15 килограммов. Самая известная из «находок» -
    маска Агамемнона – посмертная золотая маска, причём никто и нигде в Греции даже
    близко таких захоронений не раскапывал и такого способа захоронения не видел.
    Гомер, между прочим, своих героев после смерти «сжигал». Так родилась легенда о
    приобретённом Шлиманом даре Мидаса – находить золото в любом прахе, до которого
    дотронется. Подхватил он этот дар во время золотой лихорадки в Калифорнии или
    заразился, путешествуя по местам древней Фригии, неизвестно. Как учит Гомер,
    боги ничего не делают просто так, за любой дар рано или поздно придётся
    заплатить, причём цена часто бывает дороже дара. Агамемнон за победу над Троей
    внёс предоплату – жизнь, точнее смерть дочери Ифигении. Так вот, найденное в
    прахе Трои золото, вот она расплата, само приобрело дар обращать в прах всё, к
    чему прикоснётся. Шлиман попытался пристроить золото Трои в Афинах, но греки,
    хорошо знавшие свои мифы, вежливо отказались. Их примеру последовали Лондон,
    Париж и Неаполь. В конце концов клад согласилась принять первая родина Шлимана
    Германская империя. Отдельный музей создавать не стали, а поместили в берлинском
    Музее первобытной и древней истории. Чем это кончилось для Германии, нам хорошо
    известно. В мае 1945 из осаждённого Берлина золото Трои, также как и многие
    нацистские преступники, бесследно исчезло. Конечно, мировую общественность
    терзали смутные сомнения, но все официальные лица «Империи Зла» на все
    официальные запросы неизменно заявляли: знать не знаем, ведать не ведаем. Время
    шло, а золото Трои, находящееся за простенькой занавеской, возможно на ней был
    нарисованный очаг, скрывавший стальную дверь, но у какого Буратины находился
    Золотой ключик неизвестно, своё дело делало. Путчисты, среди которых не
    оказалось ни одного Ахиллеса или хотя бы Гектора, да даже Патрокла, сдались без
    боя и были, подобно Одиссею, на некоторое время разлучены со своим домом.
    Советская империя пала, и в 1993 году Борис Ельцин, после расстрела Белого дома
    ему стесняться уже было нечего, признался, а может просто выболтал по пьяни,
    что все эти годы клад Приама находился в ГМИИ им. Пушкина, и в 1996 была
    организована первая выставка сокровищ. Найденные Шлиманом богатства были Россией;
    всё таки вторая родина Шлимана, он, прославившись, даже хотел сюда вернуться
    навестить детей от первого брака, но Александр 2 наложил на прошение резолюцию
    – пусть приезжает, повесим; разделены по справедливости: золото осталось в Москве,
    бронза отправилась в Петербург в Эрмитаж, а керамика вернулась в Берлин.



             Так что же в итоге раскопали на холме
    Гесарлык. Как говаривал ещё один Александр, Островский: «Не было ни гроша, да
    вдруг алтын», то не могли найти ни одной Трои, а начали раскапывать и обнаружили
    сразу девять. И это самая скромная оценка, на самом деле культурных слоёв
    значительно больше, просто их объединили в девять групп. Первое довольно
    примитивное поселение согласно археологическим данным возникло здесь примерно
    пять тысяч лет назад, небольшие домишки из глиняных кирпичей, уничтоженные
    пожаром. Троя 2, более богатое и развитое поселение, охватывает период с 2600
    по 2300 до нашей эры. По легенде именно в этом слое Шлиман нашёл своё золото.
    Он якобы до конца жизни верил, что нашёл клад Приама, хотя тот, если в самом
    деле существовал, жил на тысячелетие с лишком позже. Создаётся впечатление, что
    город в самом деле чем-то сильно прогневил богов, поскольку и Троя 2 тоже
    сгинула в пламени пожара. Возникшие на пожарище Трои 3, 4, 5 (2300-1900 до
    н.э.) влачили жалкое существование. Троя 6 (1900-1300 до н.э.), наконец, установила
    контроль над Гелеспонтом и начала процветать, а погибла, для разнообразия, от
    землетрясения.  Есть даже гипотеза, что
    Троянский конь – метафора, которая и означает землетрясение, поскольку
    трясением земли у греков заведовал Посейдон, появлявшийся только в
    сопровождении лошадей. Есть и другая гипотеза, более годная для мифа, Троянский
    конь – осадное орудие, как будто бы даже найден ассирийский рисунок,
    изображающий штурм крепости с использованием конеобразной деревянной махины,
    снабжённой окошками, из которых выглядывают воины. Троя 7  - та самая, Гомеровская. В виду особой
    важности разбита надвое – Трою 7А (1300-1200 до н.э.) и Трою 7В (1200-900 до
    н.э.). В этом слое найдены и следы большого пожара, и бронзовые наконечники
    стрел, так что война в те годы в самом деле была, и не одна. Трою 7А разрушили
    греки, а 7В – фригийцы. Троя 8 (900—350 гг. до н. э.)  вновь была заселена греками, её посещал перед
    переправой через Гелеспонт Ксеркс, принёс тут обильные жертвы, но боги не были
    к нему благосклонны и разметали его понтонную переправу. Последняя девятая Троя
    тихо и мирно просуществовала примерно до 400 года нашей эры, незаметная в тени
    стоящего на Босфоре и растущего как на дрожжах Константинополя.



             Разумеется, первое, что видят
    добравшиеся до Трои туристы, это громадный деревянный конь. Можно забраться
    внутрь, повыглядывать из окошек, пофотографироваться, можно нарядиться в
    греческие одежды и разыграть прощание Гектора с Андромахой или встречу Париса с
    Еленой. Потом все отправляются по указанной стрелками дорожке смотреть
    раскопки. Честно говоря, зрелище удручающее. Небольшие каменные строения,
    низенькие стены, узкие улицы и ворота, туда не только деревянного коня не затащишь,
    деревянный ослик едва пройдёт. И это неприступная крепость, которую воевали
    десять лет! Да тут, если поставить на холм только гомеровских героев, яблоку
    упасть негде будет. Правда говорят, что это только цитадель, дворец, а сам
    город и внешние стены были дальше, занимая достаточную площадь. Подходим к
    дереву, посаженному Шлиманом на месте вырытого клада, отсюда открывается вид на
    Дарданеллы. Вместо кораблей воинственных данаев по проливу движется белоснежный
    круизный лайнер, а на поле боя Гектора с Ахиллесом работает мирный турецкий
    трактор. Движемся дальше по этому обречённому богами на забвение городу.
    Мёртвые камни, и ничего больше, как вдруг замечаем парочку белок, беззаботно
    резвящихся на развалинах дворца, конечно, это Елена и Парис, побеждающие смерть
    своей любовью.  



             На этой патетической ноте в принципе
    можно и закончить, но напишем ещё несколько строк о Трое и о завершении
    поездки. Популяризации раскопок Трои способствовали не только Гомер и Шлиман,
    большую лепту внёс и Голливуд, снявший в 2004 свой знаменитый фильм. Наш гид утверждает,
    что после выхода «Трои» на широкий экран, число посетителей холма Гесарлык
    выросло многократно. Конечно, у автора сценария Дэвида Бениоффа своё, отличное
    от канона, видение этой мифически-гомерической истории. Выйди фильм на год,
    другой попозже, возможно, мы бы наслаждались игрой Анжелины Джоли в роли
    Прекрасной Елены, наверняка Бред Питт, игравший Ахиллеса, смог бы это устроить,
    а так Елену сыграла актриса с не очень прекрасной фамилией Крюгер, пробуждающей
    совсем другие ассоциации. Хотя, возможно, Бред Питт, в отличие от Менелая,  не стал бы подкладывать свою горячо любимую
    супругу под Орландо Блума. Орландо так навострился управляться с луком ещё будучи
    Леголасом во Властелине колец, разил орков налево-направо со страшной
    скоростью, что был утверждён на роль Париса без проб. Интересно, что основные
    съёмки Трои протекали в Мексике, а чего далеко ходить, то-то я смотрю в фильме
    по Илиону обитающие только в Южной Америке ламы разгуливают. Простых жителей
    Трои тоже играли местные. Тут создатели фильма, сами того не ведая, были ближе
    к истине, чем сам Гомер, поскольку по последним данным жители Трои 6 и 7 были
    не греки, а армяне, и где их только нет, точнее их предки лувийцы, за которых
    вполне сошли мексиканцы. В пословице «бойтесь данайцев, дары приносящих» об
    американцах ничего не сказано, а потому власти турецкого Чанаккале, ничего не
    опасаясь, выставили сделанного для фильма из стали и стекловолокна Троянского
    коня недалеко от переправы через Дарданеллы на всеобщее обозрение. Ещё одного
    Троянского коника мы увидели по дороге, спеша к переправе, рядом с
    непримечательным мотелем. Много сувенирных лошадок нам встретилось на выезде с
    раскопок. Держатель магазина, совмещённого с хостелом, внешностью напоминающий
    Шлимана даже реконструировал его здешнюю хижину, развесив по стенам старого
    сарая несколько выцветших фотографий, а ещё, по словам гида, издал об этом деле
    свою книгу.



             Как мы убедились, история о Трое нашла
    в мире самый широкий отклик, обросла новыми смыслами, без них смотреть раскопки
    не было бы никакой радости, получила новые продолжения. Пожалуй, самый
    оригинальный взгляд на проблему у аргентинского писателя Хорхе Луиса Борхеса.
    Он утверждает, что, не смотря на обилие рассказчиков, историй всего четыре,
    «и сколько бы времени нам ни осталось, мы будем
    пересказывать их – в том или ином виде»: о самоубийстве бога; об укрепленном
    городе, который штурмуют и обороняют герои; о возвращении и скитаниях Улисса и,
    наконец, история о поиске, о плывущем за золотым руном Ясоне.



             Наша история о возвращении, к счастью,
    не была столь драматичной, как у Одиссея. Мы спокойно погрузились на паром,
    быстро пересекли Дарданеллы, наслаждаясь морским ветром и открывающейся ширью.
    Вот мы и в Европе, дальше нас завезли в магазин кожи и меха, где мы прошли
    между сциллой и харибдой высоких цен и низкого качества, выбрав дочке
    подходящее золотое руно на зиму и успев к положенному времени в аэропорт.



    Другие отзывы автора:

    Этот отзыв оценили:

    Комментарии (2)

    Андрэ (Москва) (01.03.2017 20:22)
    С.Серый (01.03.2017 21:29)
    [quote][b]Андрэ[/b]
    [/quote]

    Новый комментарий

    Что бы оставлять комментарии на сайте, Вам нужно Войти или Зарегистрироваться