Фотогалерея к отзыву
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции
    • Фото из путешествия по Турции

    «Турецкий гастрит, 5-я серия. И всё-таки они вертятся.»



    Каппадокия - крайняя точка нашего маршрута. Восточная Анатолия с её
    достопримечательностями: горой Немрут, Эрзрумом, Араратом, Карсом, озером Ван
    остаётся неизученной. Говорят, там сейчас небезопасно из-за курдов. Так что,
    можно сказать, мы поворачиваем назад. Наш путь ведёт к Стамбулу, но, конечно,
    мы едем другой дорогой. И первой на нашем пути Конья. Тут мы осмотрим
    религиозный комплекс Мевляны. Мевляна, в переводе с фарси «наш господин», прозвище
    средневекового философа, поэта, религиозного деятеля Джалал ад-Дина Мухаммеда
    Руми, который родился в 1207 в городе Балх на территории государства
    Хорезмшахов, сегодня это Афганистан. Его отец, придворный учёный и богослов
    вынужден был вместе с семьей бежать от монгольских захватчиков, долго
    скитаться, потом осесть в Конье при дворе турок-сельджуков у безотказного Кейкубада.
    Джалал ад-Дин получил прекрасное образование, кроме арабского, отлично знал и
    персидский язык, на котором и насочинял целые диваны касыд, рубай и газелей. «Чем
    лучше ты других? Смугла, черна. Таких, как ты, страна у нас полна»; «Не
    жалуйся, что свет погас, не плачь, что звук затих: исчезли вовсе не они, а
    отраженье их», но нам Мевляна интересен, прежде всего, как основатель ордена
    Танцующих дервишей.



             Любое религиозное движение, да и не обязательно религиозное, проходит несколько обязательных стадий. Сначала
    возникает небольшая группа, секта, в которой её идейный лидер, учитель, гуру
    обрисовывает  сложившуюся ситуацию, отвечает на возникающие по ходу дела вопросы: кто виноват, что делать, кому на
    Руси жить хорошо, быть или не быть, где раки зимуют и так далее в том же духе.
    Чтобы движение было успешным, нужны две вещи: кнут и пряник. В качестве пряника
    выступает обещание райской жизни: через сорок лет, после смерти, в светлом
    будущем, в следующей жизни, на седьмом небе, вариантов масса. В качестве кнута
    используется требование жёсткого соблюдения ряда строгих норм и суровая кара за
    ослушание. Если пряник достаточно вкусный, а кнут не слишком жёсткий, учение
    быстро распространяется, секта растёт, как тесто на дрожжах, как снежный ком,
    ну или как раковая опухоль, кому какое сравнение больше нравится, впитывает,
    как губка, разнородные идеи. Всё чаще возникают споры, которые вначале гасятся
    авторитетом лидера, а после его естественного (или насильственного) ухода
    перерастают в серьёзные конфликты, к которым прибавляется борьба за лидерство.
    Возникает потребность «решительно и определенно размежеваться», разумеется,
    чтобы, в конечном счёте, вновь всем объединиться. Единое движение начинает
    дробиться: на тупоконечников и остроконечников, шиитов и суннитов, большевиков
    и меньшевиков,  католиков и православных, хинаяну и махаяну. Чтобы споры бывших соратников были более плодотворны,
    создаются письменные источники, на которые потом можно будет ссылаться, после
    чего двумя главными задачами становятся: изучение священных текстов и борьба с
    инакомыслием. Конечно, большинство примкнувших – люди нормальные, то есть
    ленивы, эгоистичны, себе на уме, поэтому священные тексты изучают плохо,
    невнимательно, если изучают вообще, придерживаются только самых общих норм и
    правил, по большей части им выгодных, но попадаются и фанатики, во всём им «хочется
    дойти до самой сути, в работе, в происках пути». Они изучают имеющиеся тексты
    до последней запятой, пытаются их интерпретировать, выводят из изученных
    посылок новые следствия, а поскольку каждая религия содержит иррациональное
    зерно, вывести можно, так учит логика, всё, что угодно. А если, кроме жажды
    познания, их ещё снедает жажда действия, тут уж только держись, мало не
    покажется. Такие люди, если из них не понаделали гвоздей, и составляют основу
    монашеских орденов, подпольных ячеек, партий нового типа. Как известно,
    первоначально, ислам был религией Мухаммеда и небольшой группы его
    последователей. Надо отметить, что Мухаммед был не первым проповедником-ханифом, познакомившим жителей Аравии с идеей единобожия, до него на этой ниве подвязались и иудейские, и христианские проповедники, и авторы
    своих собственных учений. Но Мухаммеду очень повезло со временем, сасанидский
    Иран, одержав несколько важных военных побед, захватил Йемен и перекрыл, идущие
    через Мекку торговые пути. Народу, жившему раньше торговлей, необходимо было
    искать другое занятие, тут как раз и подвернулся Мухаммед со своим учением.
    Надо отдать Пророку должное, он весьма талантливо изложил, слышаное от иудеев и
    христиан (ну или от Архангела Гавриила-Джабраила), причём прекрасно зная свою
    аудиторию и специфику арабского языка, кое-что упростил, отбросил, всякие там
    «сначала было слово» и догмат о Троице, а кое-что добавил, свои проповеди
    ритмизовал так, что они зазвучали, как музыка или поэзия. Магомед потребовал от
    своих последователей выполнение шести простых вещей: шахады (признание
    Мухаммеда в качестве пророка Аллаха), ежедневного пятикратного намаза, поста в
    Рамадан (ураза), обязательной жертвы в пользу бедных (закят), паломничество в
    Мекку (хадж) и, наконец, войны с неверными (джихад или газават). Последнее
    умеренными мусульманами к столпам веры не относится, для фанатиков же это едва
    ли не самое главное. Понравилась идея джихада и первым сподвижникам Мухаммеда,
    может быть даже больше чем, ещё один пряник, официально разрешённое
    многожёнство. Своим быстрым распространением ислам обязан не только военным
    победам, но и продуманной экономической политике, арабские завоеватели  на своих новых территориях отказались от
    плоской шкалы налога и ввели, не опасаясь за собираемость, прогрессивную,
    мусульманин платил 10%, не мусульмане от 33%. Подобно тому, как на христианство
    во время его распространения оказала влияние греческая философия, исламу
    пришлось впитать некоторые идеи иранского зороастризма и индо-буддизма.
    Дервиши, к которым мы зашли так издалека, это нищие (слово персидское), издавна
    бродившие по иранским дорогам в поисках подаяния. В Арабском халифате так стали
    называть мусульманских монахов суфиев. Мухаммед о монашестве, как способе
    служения Аллаху, даже не заикался, для него единственный способ служения богу –
    борьба с неверными, но ислам, обогатившись новыми идеями, потребовал их
    толкования и осмысления. Этим и занялись суфии, арабский аналог слова дервиш,
    происходит от «суф» - шерсть, поскольку грубая шерстяное одеяние непременный
    атрибут этих аскетов. Первые суфии появились в 7-8 веках, сначала они бродили по
    одиночке, рассуждая о том «сколько добрых и сколько злых духов может
    поместиться на кончике иглы», потом стали объединяться в школы и братства, а
    ещё позже сформировали ордена. Отличие ордена от братства в жесткой иерархии и
    чётких ступенях посвящения. Во главе каждого ордена стоял шейх, а его
    подчинённые последовательно проходили следующие ступени постижения учения: шариат,
    тарикат, марифат, и, последняя, хакикат. Достигших второй ступени именовали
    мюридами (учениками), третья ступень давала право суфию обучать новичков, наконец, высшая четвёртая
    свидетельствовала о полном постижении истины и слиянии с Божеством или
    Абсолютом. Способы поиска истины и прохождения ступеней у разных орденов
    разные. Например, у ассасинов (они же хашашины) новичков накачивали гашишем,
    после чего приводили в сад, где их встречали женщины лёгкого поведения. Русский
    человек знает, что после водки некрасивых женщин не бывает, а уж после гашиша…
    это просто небесные пери. Более тесно пообщавшись с дамами, юноши убеждаются,
    что побывали в раю. Теперь ассасин слепо доверят своему учителю и готов отдать
    всё, даже жизнь, чтобы попасть в рай уже навсегда. А для этого нужно взять
    кинжал и отправить на тот свет указанного шейхом врага. Конечно, были и
    безобидные ордена, верившие, например, в переселение душ, которые когда-то были
    звёздами и у праведников звёздами станут снова.



    Мевляна Руми предложил свой оригинальный способ слияния с Абсолютом. Если о его учении сказать в трёх словах, слоганом будет
    «танцуй, пока молодой». Танец, это термин для непосвящённых, правильнее ритуал,
    разработанный Мевляной, называть «сама» - разновидность зикра, исламской
    духовной практики, восхваляющей Аллаха. В 2005 Юнеско объявило Мевлийскую саму
    «шедевром устного и нематериального культурного наследия» и занесло в
    соответствующий список, где сама соседствует с аргентинским танго, грузинским
    многоголосьем, испанским фламенко, средиземноморской диетой и кучей других
    самых разных вещей. Ещё по дороге в Каппадокию нам предложили посмотреть на
    танец кружащихся дервишей, цена 25 долларов с носа. Было сказано, что только
    там мы можем видеть настоящих дервишей, всё, что предлагается в Стамбуле,
    грубая подделка, там не дервиши, а артисты. Посмотреть, конечно, хотелось,
    альтернатив не намечалось, и мы согласились. Нас предупредили, что снимать
    ритуал ни в коем случае нельзя, но в конце, после окончания церемонии дервиши
    специально для нас немного побисируют, и это действо снимать можно. Привезли в
    бывший караван-сарай, таких по дорогам османской империи  для ночного отдыха караванов понатыкано было
    много, на расстоянии километров сорок – длина дневного перехода верблюда – друг
    от друга. Предупредили, опасаясь нашего шока, что современные дервиши не ходят
    в рванье или босиком, а ездят на современных машинах, носят в быту современную
    одежду, имеют работу, получалось, что танцы у них вроде как хобби. Сначала напоили
    фруктовым чаем, без гашиша, возможно, их упущение. Проводили в зал. Зрителей
    немного, едва наберётся два десятка. Притушили свет, появились, артисты будет
    не правильно, напишем исполнители, семеро. Три музыканта, три танцора и шейх. Все
    в чёрных накидках и высоких фетровых шапках песочного цвета. Сначала нараспев
    звучит что-то похожее на молитву, но это не Коран, Руми допускал для общения с
    богом  использование любых поэтических произведений, включая лирику. Потом настаёт черёд музыки, из инструментов:
    флейта, два барабана - кудум и турецкие гусли – канун. Хуже всех получается у
    флейтиста, два других своё дело знают. Наконец, наступает очередь танца. На
    авансцену выдвигается оставшаяся четвёрка, следуют приветственные поклоны друг
    другу, потом трое сбрасывают свои чёрные накидки, являя миру белые одежды. Белый
    цвет – цвет чистоты, цвет невесты, сливающейся в любви со своей половинкой, в
    данном случае символизирует слияние «танцора» с богом. Руки сначала скрещены,
    потом правая ладонь тянется вверх к небесам, а левая вниз к земле, идёт
    перекачка энергии, дух поднимается от земли в небеса, начинается кружение. Шейх,
    оставаясь в своём черном плаще, контролирует процедуру. Гид объяснял нам, что
    кружение идёт вокруг сердца против часовой стрелки, ибо так вращается и Земля,
    и электроны вокруг ядра. Говорить в какую сторону вращаются электроны –
    бессмысленно, в какую сторону вращается Земля тоже вопрос спорный,
    действительно, жители северного полушария вращаются против часовой стрелки, и
    если считать, что север сверху, всё верно, но жители южного полушария не
    согласятся, что ходят вниз головой, поэтому они вращаются, как и вода в их умывальниках,
    по часовой стрелке. Впрочем, тут особой мистики искать не нужно – на левой ноге
    в другую сторону и не повращаешься. Действо нам обещали минут на сорок, я
    думал, дервиши будут вращаться непрерывно, ан нет, покрутятся, потом отдыхают.
    Любительница математики из нашей группы всё точно посчитала, максимальная серия
    составила 275 оборотов, не знаю много это или мало, то есть это, конечно,
    много, но как далеко до рекорда. Цель таких вращений – достигнуть «ваджа»,
    экстатического переживания присутствия Божества.
    Удалось ли это нашим дервишам, тоже не знаю, они себя ничем не выдали. Что
    лучше, смотреть танец дервишей в исполнении тройки любителей или десятка
    профессионалов, оставим этот вопрос риторическим. Так же как и вопрос: стоит
    это зрелище 25 долларов или нет. Да, нам же за эти деньги ещё лазерное шоу на
    стене караван-сарая показали о Каппадокии, и о вертящихся дервишах тоже.



    В Конье, куда мы, наконец, добрались, сделав по дороге только одну остановку у самого большого в Анатолии караван-сарая Султанхан
    (1229г.), читатель, чувствую, уже и не верил, осмотрели мавзолей Мевляны,
    украшенный живописным бирюзовым куполом. Внутри мавзолей выше всяких похвал,
    просто шедевр сельджукского искусства, изящная резьба, причудливый разноцветный
    орнамент, украшенный  арабской вязью, саркофаг покрыт золотой парчой, расшитой изречениями из Корана, всё это
    увенчано, так в Турции принято хоронить мужчин, чалмой, в данном случае
    бирюзовой. Кроме Руми здесь же покоится его отец, три дервиша, сопровождавшие
    семью Мевляны из Балха в Конью, его жена и дети, а также несколько видных
    представителей Мевлянского ордена. Здесь же рядом с саркофагами можно
    посмотреть на перламутровую шкатулку, утверждается, что в ней несколько
    волосков из бороды Мухаммеда. Рядом с мавзолеем музей Мевляны, где собраны его
    личные вещи и книги, выставлена одежда дервишей, музыкальные инструменты,
    чётки, реконструирован их быт и процесс обучения с использованием восковых
    фигур. Посетителей в музее много, но особенный наплыв случается 17 декабря –
    день смерти Мевляны. Перед смертью он сказал скорбящим ученикам: Не плачьте,
    радуйтесь, я ухожу, чтобы встретиться с Богом - своей Любовью, поэтому
    счастлив, как в день свадьбы. В этот день в Конье проводится самая грандиозная
    Мевлийская сама, именуемая также Шеб-и Арус, брачная ночь. Интересно, что
    обрезание, которое проводится в исламе, когда мальчику исполнится семь, тоже
    иногда именуют первой мужской свадьбой, так утверждал наш гид и собирался после
    тура таковую посетить, хотя, думаю, логичнее этот обряд назвать обручением.
    Кроме комплекса Мевляны в Конье находится сельджукская мечеть Ала ад-Дина, 13
    век, с усыпальницей сельджукских султанов, того же века медресе, а в пятидесяти
    километрах от города объект наследия Юнеско Чатал Хёюк, один из «поставщиков»
    музея Анатолийских цивилизаций, но ничего этого мы не осматриваем, некогда, нет
    в программе, мы спешим в Памуккале.



    Делаем санитарную остановку на заправке, с удивлением замечаем памятник человеку, сидящему на осле задом наперёд, это Ходжа Насреддин.
    Оказывается, тут недалеко в городе Акшехир находится его могила, то-то мы
    смотрим в здешних сувенирных лавках сборники его шуток на разных языках. По
    всей видимости, он современник Мевляны, вообще в их судьбе масса общего – оба
    суфии, много путешествовали, покоятся, можно сказать, рядом, каждый изобрёл
    свой оригинальный способ общения с Аллахом, чем и прославились, кто больше,
    думаю, говорить излишне. Ортодоксальная наука объявляет Насреддина чисто
    фольклорным персонажем, мол, нет никаких исторических данных о его
    существовании, скромно при этом добавляя, что существовал некий Насреддин,
    родившийся в 1208 в селенье Хорту близ Эскишехира, а умер в Акшехире в 1284.
    Они бы ещё чисто фольклорными персонажами объявили Василь Ваныча Чапаева или Леонида
    Ильича Брежнева. Интересно, что дата смерти на могиле Ходжи поставлена 386 г.
    от Хиджры, но прочитав её, как Насреддин любил ездить на своём ишаке, получаем
    искомый 1284, он же 683 Хиджры. Кстати, ездил он так исключительно из
    деликатности, поскольку считал невежливым поворачиваться спиной к идущим за
    ним. Его суфийские проповеди тоже отличались оригинальностью. Первый раз он
    начал с вопроса: знают ли слушатели, о чем он будет говорить. Ему дружно
    ответили – «нет». Он развернулся и ушёл, невозможно работать в столь
    неподготовленной аудитории. Вторую проповедь он начал с того же вопроса, ему
    ответили «да», он тоже ушёл, зачем говорить то, что всем присутствующим
    известно. К третьему разу слушатели подготовились, и на сакраментальный вопрос
    половина ответила «да», а половина «нет». Тогда Насреддин посоветовал тем, кто
    знает, рассказать тем, кто не знает. Священной книгой для мусульман является не
    только Коран, но и Сунна, сборник хадисов, преданий о словах и делах Мухаммеда.
    Как-то один из паломников, совершая ритуальное омовение в реке, спросил у Ходжи
    в какую сторону, согласно хадисам, ему следует повернуться: Мекки или Медины. В
    сторону одежды, если не хочешь, чтобы её украли, - посоветовал Насреддин. Похоронить
    себя велел тоже оригинально, говорил, хочу роскошную дверь в мавзолей, а стен
    не хочу вообще, вроде бы, сам не видел – не заезжали, выполнили. Ну что ещё
    сказать о покойном, не любил, как и все, давать денег в долг, даже на короткий
    срок. Срок могу дать любой, отвечал он просителям, а вот денег нет. Добро своё
    тоже раздавать не любил, когда попросили у него выдержанного десятилетнего
    уксуса, Ходжа на просьбу ответил вопросом: как вы думаете, стал бы уксус
    десятилетним, если бы я его раздавал налево, направо. Как-то раз расслабился, и
    заявил одному другу, что даст всё, что тот не попросит. Друг, опешив от такой
    неожиданности, попросил дать ему времени подумать. Когда же явился высказать
    своё главное желание, Ходжа встретил его непонимающе: ты попросил дать
    подумать, я дал, чего тебе ещё надо. Не всегда был понимаем родными. Как-то
    жена застала его за разбрасыванием муки. Что ты делаешь? – возмутилась она. –
    Отгоняю тигров. - Так тут нет ни одного. – Значит, средство работает. И
    последняя история. Присутствуя на свадьбе, Насреддин заметил, что его сосед по
    застолью распихивает сладкие угощения по своим карманам. Поймав укоризненный
    взгляд Ходжи, сосед оправдался – это для моих бедных детишек. Добрый Насреддин,
    недолго думая, стал лить в его халат горячий чай, ведь сладости особенно хороши
    с чаем. Не знаю, в курсе ли этой истории были две туристки из нашей группы, но
    вели себя они в отелях за завтраком и ужином, у нас двухразовое питание, обычно
    шведский стол, как сосед Ходжи, припася для этого заранее в своих сумочках
    пластиковые пакеты. В оправдание могу сказать, что они из Севастополя, а, как
    мы знаем у Крыма многовековые весьма сложные и неоднозначные отношения с
    Оттоманской Турцией. Брали столько, что, видимо, решили в недельном туре
    рассчитаться, за все турецкие грабительские набеги разом. Вообще, кормили,
    большей частью, вкусно. Турецкая кухня, начавшись с вяленного и просоленного
    лошадиным потом под седлом тюркского кочевника мяса, обогатившись традициями
    покорённых народом, достигла небывалых высот. Мы уже поминали турецкие сладости,
    добавим блюда из муки, как-никак где-то там рядом родина культурной пшеницы,
    всякие открыто-закрытые пироги, которые тут называются лахмаджун и гёзлеме;
    разные закуски на любителя, именуемые мезе. Порадовали в поездке и турецкие
    крем-супы, отрада возбуждённому непривычной пищей желудку, томатный,
    чечевичный. Нужно также отметить, что в отличие от турецкого государства, в
    турецкой кухне никаких переворотов не было, всю многовековую историю мясо как
    царило, так и царит. Медленно крутящиеся на вертеле куски мяса становятся по
    готовности, в зависимости от их размера, кебабами с разными приставками дёнер-;
    шиш-; адана-. Название на турецком заказанного нами как-то в придорожном кафе
    шашлычка из мелких кусочков, нам гид перевёл, звучит как «мусорный». Упомянем
    ещё очаровательные маленькие котлетки из рубленного мяса кюфте, вот это блюдо,
    не турки заимствовали у других, а наоборот армяне, азербайджанцы, южные славяне
    у турок, но слово само персидское – измельчённый. Ладно, в Азии многие, в том
    числе Ходжа Насреддин, говорили и говорят: сколько не произноси «халва», слаще
    не станет, поэтому поспешим в наш отель Ричмонд в Памуккале,  где, кроме ужина, нас ждёт турецкая баня
    хамам и купание в термальных источниках. Все местные источники можно разбить на
    два непримиримых класса, как обычно, это белые и красные. Белые дают прозрачную
    водичку, богатую кальцием, который, вступая в химическую реакцию на воздухе,
    медленно осаждается в виде карбонада, формируя 
    фантастический ландшафт Памуккале, что переводится как «Хлопковая
    крепость». Эту воду можно пить и лечить ей разные хвори. Красные источники
    богаты солями железа, вода течёт мутная, пить её не надо, можно принимать
    лечебные ванны, но, поскольку вода содержит радон, увлекаться не стоит, и есть
    противопоказания.



    В «Ричмонде» куча народу, поэтому нужно быстрее ужинать и в бассейн. В отеле их несколько, самый большой на открытом воздухе с
    обычной водой, но на дворе конец октября, поэтому мы предпочли тот бассейн, что
    внутри с горячей, градусов под 50, водой из красного источника. Долго в такой
    воде не поплаваешь, поэтому мы чередовали плавание в бассейне с расслабляющим
    отдыхом. Насладившись успокаивающим воздействием термальной воды, я решил
    отправиться в хамам. Вначале, особо не заморачиваясь, зашёл босиком и уселся на
    подогреваемые мраморные скамьи. Похоже, сильнее всего подогревался пол, и уже
    через непродолжительное время я вертелся как уж на сковородке. Пришлось выйти и
    обуться в стоящие в предбаннике деревянные сабо. В сабо находиться в турецкой
    бане можно достаточно долго, там гораздо более щадящий режим, чем в русской
    парной или финской сауне, поэтому я легко пересидел парящегося в уголке турка и
    остался в гордом одиночестве. Пока наслаждался хамамом, бассейн оккупировала
    стайка турецких старшеклассников, они шумели, плескались, затеяли какие-то
    игры. Причем, девушки были одеты не в буркини, а в обычные купальники, но доля
    мусульманской скромности у них всё-таки осталась, заскочив в хамам и
    оглядевшись, париться в одном помещении со мной они не возжелали. Сполоснувшись
    после хамама и приняв ещё небольшую порцию радоновых ванн, отправились в номер,
    где и погрузились в глубокий сон.



    Утром поехали смотреть знаменитые травертины (объект Юнеско) – белоснежные каскады и озерца-лужицы с бирюзовой водой. Ощущение, что
    гора засыпана снегом, причём такое сильное, что когда ступаешь по этому белому
    каменному полю, там разрешается ходить по определённому маршруту и обязательно
    босиком, ноги сами собой тормозят, чтобы не поскользнуться. Потом это ощущение
    проходит, и ты уже смело и быстро шагаешь, ища новых видов и ощущений.  Для любителей водных процедур рядом с травертинами
    имеется открытый «Бассейн Клеопатры», название, разумеется, чисто маркетинговый
    ход, Клеопатра тут никогда не была, знать о нём не знала, ведать не ведала.
    Бассейн платный, 30 лир, вода там из белого источника, прозрачна, я бы даже
    сказал, кристальна, вокруг пальмы и другие экзотические растения, а на дно,
    надо же как-то оправдать название, набросаны обломки колонн, портиков, фризов и
    других частей античных строений, благо тут их много, поскольку мы находимся на
    территории древнего Иерополиса, но об античных городах Малой Азии, лежащих на
    нашем пути, давайте поговорим отдельно.



    Другие отзывы автора:

    Этот отзыв оценили:

    Комментарии (6)

    Simha Sheli (08.02.2017 10:45)
    Не уверена, что пророк Мухаммед настаивал на джихаде (газавате), особенно в его современном варианте. Но глубоко в этот вопрос никогда не углублялась.
    С.Серый (08.02.2017 11:14)
    [quote][b]Simha Sheli[/b]
    Не уверена, что пророк Мухаммед настаивал на джихаде (газавате), особенно в его современном варианте. Но глубоко в этот вопрос никогда не углублялась.[/quote]

    "Скажи бедуинам, оставшимся позади: «Вас еще призовут воевать против людей, обладающих суровой мощью. Вы сразитесь с ними, или же они обратятся в ислам."
    Simha Sheli (08.02.2017 12:07)
    [quote][b]С.Серый[/b]
    [quote][b]Simha Sheli[/b]Не уверена, что пророк Мухаммед настаивал на джихаде (газавате), особенно в его современном варианте. Но глубоко в этот вопрос никогда не углублялась.[/quote]
    "Скажи бедуинам, оставшимся позади: «Вас еще призовут воевать против людей, обладающих суровой мощью. Вы сразитесь с ними, или же они обратятся в ислам." [/quote]

    Цитата, вырванная из контекста - опасная вещь, воистину .
    С.Серый (08.02.2017 21:18)
    [quote][b]Simha Sheli[/b]
    [quote][b]С.Серый[/b]
    [quote][b]Simha Sheli[/b]Не уверена, что пророк Мухаммед настаивал на джихаде (газавате), особенно в его современном варианте. Но глубоко в этот вопрос никогда не углублялась.[/quote]
    "Скажи бедуинам, оставшимся позади: «Вас еще призовут воевать против людей, обладающих суровой мощью. Вы сразитесь с ними, или же они обратятся в ислам." [/quote]
    Цитата, вырванная из контекста - опасная вещь, воистину .[/quote]

    Ну весь Коран я тут разместить не смогу, впрочем, это тоже будет цитата, вырванная из контекста
    Эллен (Москва) (24.02.2017 13:57)
    "Во имя Аллаха, Милостивого и Милосердного..." Давайте вообще не будем говорить о Коране... Там есть ТАКИЕ суры, которые призывают к убийствам... Так что нам, не мусульманам, вообще не понять ислам.
    С.Серый (25.02.2017 17:01)
    [quote][b]Эллен[/b]
    "Во имя Аллаха, Милостивого и Милосердного..." Давайте вообще не будем говорить о Коране... Там есть ТАКИЕ суры, которые призывают к убийствам... Так что нам, не мусульманам, вообще не понять ислам.[/quote]

    Новый комментарий

    Что бы оставлять комментарии на сайте, Вам нужно Войти или Зарегистрироваться