Дрезден: Галерея Старых Мастеров и Альтштадт

Цвингер был построен в XVIII веке по приказу Августа Сильного — саксонского курфюрста и короля Польши. Изначально комплекс задумывался как роскошное пространство для придворных церемоний, праздников и развлечений. Архитектура Цвингера считается одним из лучших примеров позднего барокко в Европе.

Первое впечатление здесь производит сама территория: элегантные павильоны, галереи, симметричные сады, фонтаны и множество скульптур. Даже если не заходить внутрь музеев, прогулка по внутреннему двору уже стоит поездки.

Особенно приятно, что Цвингер очень удобно расположен — прямо в историческом центре Дрездена, рядом с основными достопримечательностями. Именно отсюда удобно начинать прогулку по старому городу.

Сегодня на территории комплекса находятся сразу несколько важных музеев: Галерея старых мастеров, Коллекция фарфора и Математико-физический салон. Это делает Цвингер идеальной точкой для знакомства с культурной стороной Дрездена.

Совет: лучше приезжать сюда утром, особенно в высокий сезон. До обеда здесь заметно меньше людей, а фотографии получаются особенно красивыми благодаря мягкому утреннему свету.

И вот, наконец, добираемся до святая святых - к дрезденским сокровищам под кудрявыми дворцовыми сводами. Галерея старых мастеров — одно из главных достояний Дрездена и место, ради которого сюда приезжают ценители искусства со всего мира. Это один из самых известных художественных музеев Европы с коллекцией мирового уровня.

Здесь собраны работы великих мастеров эпохи Возрождения и барокко: Рафаэля, Рембрандта, Тициана, Вермеера, Рубенса, Веласкеса и многих других. Даже если вы не считаете себя большим любителем живописи, масштаб и уровень коллекции действительно впечатляют.

Главная жемчужина галереи — легендарная «Сикстинская мадонна» Sistine Madonna кисти Рафаэля. Именно здесь хранится один из самых известных образов в истории искусства — та самая картина с знаменитыми ангелами внизу полотна.

Великолепные дворцовые залы, бесконечные галереи, переходы и картины, картины, картины - занимающие все пространство стен. Здесь выставлено около 750 картин XV–XVIII веков — от итальянского Возрождения до фламандского и голландского барокко. При этом полная коллекция музея насчитывает несколько тысяч произведений искусства. И это не считая огромного количества скульптур, которые встречаются на протяжении всего маршрута. В восточном крыле Семпербау находится Antikenhalle — зал античности, где собраны предметы примерно от 3000 г. до н.э. до 500 г. н.э.

Начав осмотр с античной части, я быстро заблудилась в галереях, пытаясь воздать должное гениям искусства и при этом не сойти с ума.

Я представляю мастерскую 1400 года: холсты, пылинки, танцующие в солнечных лучах, кисти и драгоценные пигменты. Самый дорогой — ультрамарин из лазурита для глубоких синих тонов. Ртутная киноварь, кермес, охра, малахит, свинцовые белила. Жженая кость для черного цвета.

Ученик часами растирает пигмент в каменной ступке до тончайшей, почти невесомой пыли, чтобы затем смешать его с маслом, создавая почти волшебную эмульсию.

У Яна ван Эйка, например, главная магия была не только в самих красках, но и в тончайших прозрачных слоях — лессировках. Он наносил множество почти невидимых масляных слоев, и свет проходил сквозь них, отражаясь от светлого грунта. Благодаря этому драгоценности сияли, ткани светились, а кожа на портретах казалась почти живой.

На некоторые картины уходили годы. И почти ни одна не создавалась меньше чем за несколько месяцев кропотливой работы мастера и его учеников.

Такова цена затраченных усилий. Помноженная на время, она сегодня превращается в сотни миллионов евро оценочной стоимости. Например, картина «Девушка, читающая письмо у открытого окна» Яна Вермеера оценивается примерно в 700 млн евро.

И, вероятно, на нее можно смотреть бесконечно, каждый раз замечая новые детали и находя новые поводы для восхищения…

Но я даже не могу вспомнить, задержала ли на ней взгляд. Навела ли объектив телефона.

750 картин. И каждая — шедевр.

Каждая борется за мимолетный взгляд, за минутную остановку посетителя из бесконечного потока туристов, забредших под эти ажурные своды.

Больше всего внимания достается, конечно, культовой «Сикстинской мадонне», возле которой выстроилась небольшая очередь из желающих сделать совместное фото с Марией — главным шедевром зрелого Рафаэля.

На меня эта картина, вопреки ожиданиям, не произвела положенного оглушительного восторга. Возможно, к моменту встречи с ней я уже натерла эстетическую мозоль на орбитофронтальной коре, миндалина объявила забастовку, а синапсы опасно перегрелись.

А потом у меня сел телефон.

Это стало сигналом к отступлению, хотя и не без сожаления. Для того чтобы по-настоящему прожить эту галерею, ей стоило бы посвятить не один день, а хотя бы два или три.

Искать ресторан без телефона — настоящий квест даже в центре туристического города. Особенно если GPS не встроен в голову, а заблудиться можно, трижды моргнув, в пределах трех улиц. К тому же невозможно заранее оценить ни уровень цен, ни качество кухни без отзывов.

Наобум захожу в кафе Sinfonia на площади Ноймаркт, в двух шагах от Фрауэнкирхе.

Уже при входе хочется машинально отряхнуться и поправить прическу, потому что для интерьера идеально подходит определение «изысканный». Невольно оглядываюсь в поисках щепетильного лакея, готового вежливо, но непреклонно указать на выход из-за несоответствия дресс-кода. Но нынче времена толерантности и клиентоориентированности, так что вместо изгнания получаю милостивый кивок и приглашение присаживаться.

Официант — солидный округлый герр — исполнен достоинства, невозмутимости и какой-то почти церемониальной степенности.

Меню пестрит роскошно-пышными десертами и мороженым всех мастей. От одного взгляда на витрину на щеках заалел диатез, а зубы опасливо заныли от предвкушения сахарного удара.

За соседними столиками лакомки и сладкоежки самозабвенно предаются чревоугодию. На лицах — почти религиозное блаженство.

Я ограничиваюсь кусочком чизкейка и чашкой капучино. Медленно цежу кофе, смакую десерт по крошке и старательно тяну время, пока заряжается телефон.

Красивое, светлое место для передышки. Иногда именно такие случайные остановки посреди дня запоминаются не хуже музеев и достопримечательностей.

Второй музей Цвингера, входящий в единый билет, — Коллекция фарфора, которую многие незаслуженно обходят вниманием после знаменитой Галереи Старых мастеров. И совершенно напрасно.

Экспозиция размещена в длинной светлой галерее с огромными окнами, где сразу забываешь о времени и просто наслаждаешься красотой. Перед глазами сменяются большие напольные вазы и миниатюрные вазочки, изящные статуэтки, подсвечники, блюда, чаши и причудливые фигурки животных. Высокие золочёные ниши эффектно подчёркивают красоту каждого экспоната, превращая их в настоящие произведения искусства.

Самый знаменитый здесь — китайский сине-белый фарфор. Его легко узнать по тончайшей кобальтовой росписи под прозрачной глазурью, благодаря которой рисунок словно светится изнутри. На первый взгляд он может напомнить русскую гжель, однако сходство лишь внешнее. Китайские мастера создавали удивительно сложные композиции из тонких, почти невесомых линий: идеализированные пейзажи с мостиками, беседками, одинокими путниками и мудрецами, окружёнными цветущими деревьями. Не менее часто встречаются драконы, птицы, фантастические животные и изящные растительные орнаменты. Японский фарфор отличается более свободной композицией: белоснежный фон украшают ветви цветущей сакуры, журавли, сосны и воздушные орнаменты в стиле Какиэмон.

После того как глаза вдоволь налюбовались этой красотой, самое время узнать историю, которая сделала дрезденскую Коллекцию фарфора одной из крупнейших и наиболее значимых в мире. Сегодня она насчитывает около двадцати тысяч предметов, хотя одновременно посетители могут увидеть лишь небольшую часть этого богатства.

История коллекции неразрывно связана с именем курфюрста Саксонии и короля Польши Августа Сильного. В начале XVIII века он настолько увлёкся китайским фарфором, что современники называли это «фарфоровой болезнью». В ту эпоху секрет производства настоящего фарфора европейцам ещё не был известен, поэтому изделия из Китая ценились едва ли не на вес золота. Август мечтал собрать лучшую коллекцию в мире и не жалел на это ни денег, ни усилий. К концу жизни его собрание насчитывало почти тридцать тысяч восточноазиатских предметов — невероятное количество для своего времени.

Для своей коллекции правитель даже задумал построить настоящий Фарфоровый дворец, где стены должны были быть украшены сотнями ваз, тарелок и статуэток. Замысел так и не был полностью осуществлён, но именно благодаря ему Дрезден получил одно из самых выдающихся собраний фарфора в мире.

С коллекцией связана и самая известная музейная легенда. Рассказывают, что однажды Август Сильный обменял у прусского короля целый полк саксонских драгун на несколько десятков редчайших китайских ваз. Современники считали такой поступок безумием, однако сам правитель был уверен, что солдат можно набрать новых, а подобные произведения искусства поистине бесценны. С тех пор эти сосуды вошли в историю как «драгунские вазы».

Именно страсть Августа к китайскому фарфору привела и к ещё одному событию, изменившему европейское декоративное искусство. По его распоряжению начались поиски секрета изготовления фарфора, которые завершились созданием первого в Европе настоящего твёрдого фарфора. Так появилась знаменитая Мейсенская мануфактура. Сегодня её изделия занимают важное место в коллекции Цвингера, хотя основой собрания по-прежнему остаются уникальные китайские и японские произведения, с которых и началась эта удивительная история.

После посещения музея начинаешь совсем иначе смотреть на фарфор. Он перестаёт казаться просто красивой посудой и превращается в настоящее произведение искусства, за которым стоят многовековые традиции, мастерство и удивительные человеческие истории. И, вдохновившись увиденным, трудно удержаться от соблазна заглянуть в одну из многочисленных дрезденских лавок, где среди современных сервизов, ваз и статуэток можно выбрать небольшой фарфоровый сувенир на память о городе, который когда-то стал европейской столицей «белого золота».

Над Дрезденом клубятся сизые тучи, из-под них солнце косит острым лучом, насыщая цвето-тени. Пузатые ангелы хохочут со своих вычурных каменных насестов. Я иду мимо них по открытой галерее к последнему пункту назначения — Математико-физическому салону Цвингера.

За скромным названием скрывается один из старейших музеев научных инструментов в мире. Его история началась еще в 1728 году, когда саксонский курфюрст Август Сильный распорядился объединить коллекцию лучших астрономических, геодезических и математических приборов своего времени. Для правителя это была не просто дань любознательности. В эпоху Просвещения наука становилась символом могущества государства, а точные измерения служили армии, мореплавателям, архитекторам и картографам.

Экспозиция занимает несколько тематических залов, посвященных астрономии, геодезии, картографии, оптике, механике и искусству измерения времени. Здесь соседствуют старинные телескопы, глобусы, вычислительные приборы, линзы, солнечные часы и удивительные автоматы — механические устройства, которые несколько столетий назад казались настоящим чудом техники.

Чтобы увлечься этим музеем, совсем не обязательно помнить школьный курс физики. Достаточно просто позволить себе удивляться. Прежде всего — роскошным астрономическим часам XVI века, где движение стрелок переплетается с движением Солнца, Луны и планет. Огромные небесные и земные глобусы позволяют взглянуть на мир глазами ученых эпохи Великих географических открытий. Витрины сверкают латунью искусно выполненных астролябий, квадрантов и армиллярных сфер — приборов, с помощью которых люди задолго до появления спутников определяли координаты, измеряли высоту звезд и прокладывали путь через моря. Рядом — изящные вычислительные устройства, солнечные часы и механизмы, напоминающие, что инженерное искусство может быть столь же прекрасным, как живопись или скульптура.

Но если экспонаты рассказывают историю науки, то настоящую душу музея я встретила наверху.

Поднимитесь на второй этаж. Здесь музей становится совсем другим — тихим, почти интимным. Среди старинных телескопов, линз и оптических приборов неторопливо бродит смотритель. Он и сам кажется анахронизмом, человеком, которого время по ошибке забыло вернуть в XXI век. Настолько органично его седая фигура вписывается в этот интерьер, что кажется: еще вчера он помогал ученым наводить телескоп на очередную комету. Стоит задержаться у витрины чуть дольше — и он с неподдельным удовольствием начинает рассказывать о старинных инструментах, огромных зажигательных зеркалах, собирающих солнечный свет в огненную точку, и о том, что когда-то именно отсюда для всего Дрездена определяли точное время и наблюдали за небом. В такие минуты музей перестает быть музеем — он снова становится местом, где рождается любопытство.

Спускаясь обратно, начинаешь замечать то, что прежде ускользало. Главные хозяева этого музея — часы. Они повсюду. Карманные и башенные, астрономические и настольные, украшенные эмалью, золотом и тончайшей резьбой. Одни торжественно отбивают минуты, другие едва слышно отсчитывают секунды, третьи продолжают исправно работать спустя несколько веков.

Тик-так стучат сотни часов. Стрелки замыкают бесконечные круги, угасает день. Пожалуй, и мое время здесь тоже истекло.