Ноябрь в Квинстауне: город, который притворяется декорацией

Озеро Вакатипу дышит: примерно каждые полчаса вода в Куинстаунской бухте поднимается и опускается сантиметров на двадцать, и по маорийскому преданию это бьётся сердце великана, который сгорел здесь, оставив после себя только его и впадину, ставшую озером. 

По этой воде с 1912 года ходит пароход «Эрнслоу»: в машинном отделении кочегары кидают уголь в топки, пассажиры смотрят на них через окна, а за кормой медленно уплывает хребет Ремаркабл. На другом берегу пароход ждёт ферма Уолтер-Пик, до которой не доехать, только доплыть.

Старый подвесной мост через ущелье Каварау служит пешеходам и велосипедистам, а ещё тем, кто решается шагнуть с его края: сорок три метра свободного падения к реке, рывок троса и отскок обратно к мосту. 

Именно здесь 12 апреля 1988 года двое предпринимателей прыгнули первыми в мире за деньги, и с тех пор на этом ущелье держится слава Куинстауна как столицы приключений. 

Смотреть можно и не прыгая: со смотровой площадки над самым краем, куда пускают бесплатно, видно, как люди падают и повисают над водой.

В 1862 году пастух нашёл в реке Эрроу золото, и за несколько месяцев на берегах выросла палаточная деревня на полторы тысячи старателей, которая сегодня стала Эрроутауном, в двадцати минутах от Куинстауна. 

Выше по ручью Буш-Крик, под ивами и тополями, стоят хижины китайских старателей, а в лавке Ах Лума, которую отреставрировали, ещё видно, как там жили, и платить за вход не нужно. Когда лавочник умер в 1926 году, китайская община, говорят, ушла вслед за ним.

От Куинстауна до Гленорчи сорок пять километров вдоль озера, и дорога открывает его постепенно: на Беннетс-Блафф впервые видно всё озеро разом, а дальше горы подходят вплотную. 

За Гленорчи асфальт кончается, и по гравию, через броды, дорога выходит в Парадайс: ни площади, ни центра, одни леса, реки и фермы. Здесь Питер Джексон снял Лотлориэн, а на равнине между гор Изенгард, башню которого потом дорисовали на компьютере.

От моста Каварау, где прыгуны всё ещё падают к реке, велосипедная тропа уходит в Гиббстон и тянется вдоль самой воды, а рядом лежат виноградники, зажатые между склонами гор и ущельем. 

Это самый южный винодельческий район Новой Зеландии, и у тропы стоит около дюжины погребов, так что ехать можно от одного к другому, останавливаясь на бокал пино-нуар. 

А в склоне над долиной вырублена самая большая в стране винная пещера: вино прячут в ней от жаркого солнца Отаго, и оно стареет в прохладе, пока снаружи шуршат шины.

В начале ноября Рутберн живёт сразу в двух временах года: внизу, в долине, шумят реки и водопады, а выше, между приютом у водопадов и озером Маккензи, снег лежит по пояс, и в прошлом году из-за него закрыли часть тропы. 

До этой границы лета и зимы можно дойти за полдня: от начала тропы к приюту Рутберн-Флэтс, откуда долина и горы видны насквозь, и вернуться до вечера. А дальше, к перевалу Харрис, тропа открывается тогда, когда её отпускает снег.