Город на мерзлоте: Лонгйир в тёмное время года

Дверь в Лонгйире открывается из темноты, и сразу за порогом вырастает гора ботинок: гости снимают их по привычке, оставшейся с угольных времён, когда в дом нельзя было заносить пыль, и дальше идут по дощатому полу в носках или в гостиничных тапочках. 

Под полом, поднятым над землёй, на сваях, лежит мерзлота, которая даже летом оттаивает лишь сверху, поэтому разноцветные деревянные дома держатся над ней, а не стоят на ней. Улицы между ними не носят имён, только номера, и нужный дом находят по цифре.

По безымянным улицам Лонгйира неспешно гуляют олени, и водителям приходится притормаживать: звери идут по дороге, как по своей. Хозяина у них нет, они приходят из тундры сами и бродят между домами, не обращая на людей внимания. Живут они здесь на тех же правах, что и люди. 

По склонам над городом в темноте тянутся деревянные опоры старой канатной дороги, по которой уголь шёл из шахт вниз, к порту. В шахте номер три, закрытой в 1996 году, до сих пор лежат станки и инструменты, и гостей водят мимо кузницы и мастерской по тем же ходам, где работали шахтёры. 

А в июне 2025 года закончилась последняя смена в седьмой шахте, и больше чем столетняя история норвежского угля на архипелаге оборвалась.

В час, когда в других городах садятся обедать, над Лонгйиром темно, как в полночь, и именно тогда небо может вспыхнуть зелёным. 

Полосы тянутся над крышами, расходятся розовым и фиолетовым и уходят даже к югу, откуда их обычно не ждут, а снегоходные сафари за городом останавливаются в темноте, чтобы всматриваться в небо. 

Но показывается оно не по расписанию: нужны ясная погода и немного везения.

Ледник Лонгйирбреен виден из города, но подойти к нему можно только пешком: сначала по замёрзшему руслу, потом по морене, среди камней, которые лёд когда-то принёс с гор, и лишь у самой кромки надевают снегоступы. 

Дальше путь идёт вверх по льду, долина с обступившими её горами остаётся внизу, а впереди идёт гид с защитой от белых медведей - за чертой города без неё не ходят. 

Тем, кому мало ледника, с ноября по май открыта пещера под льдом Ларсбреен.

Долина Адвентдален в полярную ночь освещена только налобными фонарями: узкий круг света выхватывает из тьмы снег и бегущих впереди собак, а сани скользят следом. 

По той же долине идут снегоходы, которых в Лонгйире, говорят, больше, чем жителей, и сафари нередко останавливаются посреди пустоты, чтобы поискать на небе сияние. 

Летом те же собаки возят колёсные тележки, но настоящая езда начинается, когда ложится снег.

В полярную ночь на склоне над городом светится вход в гору: угловатая дверь, за которой, в вечной мерзлоте, лежат больше миллиона образцов семян со всего мира. 

Внутрь не пускают никого, и люди приезжают постоять у закрытой двери, как у чужой тайны, а идея спрятать семена в мёрзлую гору родилась в старой угольной шахте, где холод держит сама земля. 

Здесь, где мерзлота не отпускает даже мёртвых, ей и доверили будущие урожаи.

На старом кладбище Лонгйира никого не хоронят с середины прошлого века: мерзлота не даёт телам разлагаться, и земля понемногу сама выталкивает наверх то, что в неё положили. 

Там лежат люди, умершие от испанки в 1918 году, и сохранились они настолько, что учёные потом брали у них пробы, чтобы понять, чем те болели. 

Поэтому сегодня тех, кто тяжело болен или стар, обычно отправляют на материк, и последний путь они проходят уже там.